Чрезвычайно востребованы

04 Июня 2018

На XXVII кинофоруме «Золотой витязь», проходящем в Севастополе при поддержке МЧС России, в рамках конкурсной программы документальных полнометражных фильмов пройдет показ работы «Скорая небесная». Режиссер Ева Белова сняла ленту о врачах санитарной авиации. Они работают в суровых условиях Заполярья и в буквальном смысле слова спускаются к своим пациентам с неба, нередко взаимодействуя с МЧС. В любую погоду и в любой точке бескрайней тундры их миссия должна быть выполнена. О работе над этой темой и знакомстве в процессе съемок с необыкновенными людьми режиссер рассказала «Спасателю».

— Ева, как родилась идея фильма?

— Совершенно случайно. Однажды на съемках моего предыдущего фильма «Где дремлют мамонты», происходивших в Салехарде, откуда я родом, нам необходимо было добраться до отдаленного поселка в тундре. Было межсезонье, распутица, даже на вездеходах мы не смогли бы туда приехать со съемочной группой. И тут оператор Андрей Науменко предложил мне обратиться в санавиацию — может быть, они каким-нибудь бортом доставят нас с оказией туда. Так я познакомилась с Владимиром Бродским — главным врачом санитарной авиации Ямала. В поселок мы добрались в итоге другим способом, но это знакомство подтолкнуло меня к мысли снять фильм о врачах санитарной авиации Ямала — совершенно уникальной службы. Населения в регионе мало — 0,8 на квадратный километр, то есть меньше одного человека, а территория огромная, дорог почти нет. Только на врачей и летчиков санавиации приходится надеяться больным. Помощь в буквальном смысле слова приходит с неба. Врачи летают и в поселки, и на месторождения, и в тундру, и в стойбища. В экстренных случаях даже ночью. Кстати, санавиация Ямала — единственная в стране, получившая разрешение на ночные полеты. Борт поднимут даже ради одного человека, чтобы доставить его в больницу, будут искать по любым координатам — река, сопка, близлежащая фактория и прочее. Интересно, что в некоторых чумах есть специальные рации с тревожной кнопкой. Через них подается сигнал SOS, и врачи через спутник находят координаты. Правда, бывали и несмешные курьезы, когда кнопку во время игры нажимали дети или взрослые на спор: прилетит или не прилетит на вызов вертолет.

Очень много вывозят беременных, до тысячи в год. Иногда принимают роды прямо в чуме, а порой женщины рожают в самом вертолете. Если ненка рожает в воздухе, имя младенцу дается в честь командира экипажа летчиков.

— Расскажите немного о героях фильма.

— Во-первых, это мощные бригады врачей с высшими категориями. Во-вторых, они фанаты своего дела. Например, в поселке Сеяха, где базируется одно из отделений ямальской санавиации, мы могли наблюдать работу врачей и диспетчеров днем и ночью. Мы прожили рядом с ними около двух недель. Это круглосуточное дежурство. Врач, даже если находится дома, отдыхает, не должен ни при каких обстоятельствах отключать телефон, он все время на связи, в готовности вылететь в любой момент на санзадание. Им нравится такая работа, она не похожа ни на какую другую. Иногда летают, забирают больных по тундре по 6–8 часов в день. Но в стационар не пойдут работать — хотят летать!

Бывают разные случаи. Летят на одно задание, а на месте оказывается другая картина. Однажды прилетели, а там перестрелка, из охотничьего ружья друг в друга стреляют, раненого надо забирать, а его не отдают. Работа, конечно, экстремальная, сопряжена с риском, но интересная.

— Существует мнение, что санавиация сегодня не столь доступна, как в советское время. Верно ли это?

— На примере Ямала могу сказать, что санавиация находится на огромном подъеме, служба чрезвычайно востребована. Она постоянно развивается. А ведь начинали в далеком 1949 году с единственного маленького самолета По2. Раньше информация о больном передавалась через ненцев, которые ехали на оленях от одного чума к другому, и сообщение доходило до санавиации на четвертый-пятый день. А сейчас у всех спутниковая связь, телефоны.

Альтернативы санавиации на Крайнем Севере сегодня не существует. Летают в самые удаленные уголки тундры, иногда в сложную погоду. А в последнее время нагрузка на санавиацию увеличилась колоссально. Дело в том, что в результате «оптимизации» позакрывали участковые больницы, в которых раньше оперировали, койки сократили, оставляют в основном дневные стационары. И что в результате? Например, ненца привозят из тундры в дневной стационар — прокапают, а куда ночью ему деваться? Приходится санавиации перевозить его уже в другие центральные больницы. И непонятно, в чем оптимизация, ведь нагрузка на санавиацию возрастает, а это дорогостоящее удовольствие.

— Приходится ли летчикам в своей работе взаимодействовать с коллегами из МЧС, которое тоже активно занимается санавиацией?

— Очень, очень тесное сотрудничество с МЧС! Ведь задача одна — спасать людей. Иногда врачам санавиации не обойтись без помощи коллег из МЧС. Например, если нелетная погода, а пациент нуждается в срочной помощи, врачи совместно с сотрудниками МЧС добираются до места — по тундре, по бездорожью, по болотам на вездеходах. Однажды вертолет Сеяхинского отдела санавиации по просьбе МЧС эвакуировал туристов с дрейфующей льдины в районе месторождения Сабетта, так как их борт находился ближе всего. И уже в Сеяхе горе-туристов забрал борт МЧС. В деле спасения людей невозможно обойтись без обоюдной взаимопомощи, тесного сотрудничества и понимания. Про работу МЧС я с удовольствием сняла бы отдельный фильм.

— Вам наверняка рассказывали о каких-то трудных случаях, историях спасения. Поделитесь услышанным.

— Могу рассказать историю, связанную с Владимиром Бродским. Однажды произошло следующее: оленевод Тюдю Окотэтто смастерил точильный станок, работающий от ветра, и поставил его рядом с чумом. Сильный порыв ветра перевернул конструкцию, вращающийся диск сорвался и полетел прямо в лицо оленеводу, пробив носовые кости и щеки. Что делать? В тундре нет ни врачей, ни больниц, на многие километры вокруг — вообще ни души. Мужчине повезло: у него в это время гостил родственник. Он взял иглу, нитки из оленьих жил и наживую, без обезболивания, при свете керосиновой лампы зашил рану. Потом приложил к ране легкое только что забитого двухгодовалого олененка. Оказывается, ненцы с давних пор используют этот метод для остановки крови и лучшего заживления. Затем отважный родственник укутал Тюдю в шкуры и на снегоходе в 40-градусный мороз повез до ближайшего селения — за 120 км от места трагедии. Оттуда бедолагу на почтовом вертолете переправляли из поселка в поселок и уже затем вызвали санитарную авиацию. В общей сложности на дорогу ушло три дня. Удивительно, но оказалось, что родственник, накладывавший швы, умудрился идеально соединить края раны. Поэтому Бродский не стал трогать его работу и занялся спасением наиболее пострадавших областей. Доктор считает своего пациента и его родственника настоящими героями. Вот как он прокомментировал данный случай: «Это заслуга местного населения и их традиций. Если большая рана, они забивают оленя, берут легкое и прикладывают к ней. Это очень древний обычай. Во-первых, легкие оленя — это биогенный стимулятор, а во-вторых, кровь этого животного в легких высоко насыщена кислородом, поэтому заживление проходит исключительно хорошо. В данном случае так и произошло. Пациент выписался от нас в хорошем состоянии. На лице остался незначительный рубец, прямо как косметический шов».

Эта история разлетелась по тундре, и теперь коренные жители произносят имя доктора Бродского с огромным почтением.

— Кто помогал вам работать над фильмом?

— Мне посчастливилось работать с уникальным композитором и певицей — Валентиной Иоффе. Не боюсь быть необъективной: она создала абсолютно космический саундтрек к фильму, вне привычных стандартов музыкального оформления. Валя тонко уловила материал, прочувствовала его. Она уже много лет живет, работает, выступает, продюсирует и преподает в Америке. Она настолько была заражена фильмом, что однажды среди ночи сорвалась в музыкальный магазин, чтобы купить варган, музыкальный инструмент северных народов, чтобы задать определенное звучание своей музыке.

— Документалистика пока еще с большим трудом пробивает себе путь к зрителю. Что, на ваш взгляд, можно было бы сделать, чтобы переломить ситуацию?

— В Европе на сегодняшний момент ситуация с документальным кино резко отличается от нашей. Люди с огромным удовольствием ходят в кинотеатры и смотрят документальные фильмы на больших экранах. Я сама была тому свидетелем. Будучи со своим фильмом «Где дремлют мамонты» на кинофестивале Verzio в Венгрии, я была удивлена той очереди из людей всех возрастов в кассу за билетами. И еще больше была удивлена, что эти люди шли на мой фильм. Было два показа, и оба раза — ни единого свободного места, некоторые сидели даже на полу. Настолько огромен интерес к кино, которое дает что-то новое, раскрывает горизонты, помогает больше узнавать мир и людей. У нас, к сожалению, не так. Но при этом я чувствую потребность людей в документальном кино. Оно, несомненно, должно нести некую историю. Зритель всегда хочет сопереживать и узнавать. А для этого, помимо истории, фильмы должны быть сделаны на хорошем, качественном технологическом уровне.

Меня привлекает живое документальное кино — «здесь и сейчас». Даже если там присутствуют исторические отсылки. Мне интересно смотреть за моими героями, погружаться в их жизнь, фиксировать время, эмоции и события.

— Сейчас вы работаете над фильмом про секретный бункер времен войны, расположенный в столице, в районе Таганки. Раскройте секрет: что интересного ждет зрителя?

— Фильм будет называться «Бункер-42. Капсула времени». Это совершенно уникальный объект. Я практически в него влюбилась во время съемок. Эта фактура — рай для режиссера. Фильм откроет тайны некогда засекреченного объекта. На самом деле часть тайн так и останется нераскрытой, так как даже в настоящее время некоторые не подлежат разглашению. Бункер-42 стал свидетелем и участником эпохи холодной войны. Именно отсюда должна была поступить команда о ядерных ударах, если бы в 1962 году не разрешился карибский кризис. Можно образно сказать, что десять дней военные держали руку на красной кнопке. Так близок был мир к краху. К сожалению, тема ядерной войны в свете последних событий опять стала обсуждаемой. Своим фильмом мы хотим донести мысль, что такие объекты, как Бункер-42, должны остаться в истории только в качестве музеев, напоминающих о том, как человек может быть безумен в своем самоуничтожении. Темы войны и политики на сегодня могут считаться наиболее острыми. И первое, и второе — это игра, игра человечества. И главное, чтобы человечество не заигралось.



Опрос

Ка вы оцениваете нынешнее состояние здания вашей пожарной части или ПСО?
Ответить
Если здание вашей пожарной части было недавно отремонтировано, как вы оцениваете его качество?
Ответить

Календарь

« Июнь »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930